Для русского народа колокола всегда были настолько связаны со всеми сторонами жизни, что стали частью национального самосознания. Коло¬кола были символом единства. Они созыва¬ли русский люд на народные собрания — вече, где господствовал дух соборности, вы¬рабатывались единые для всех решения. С колоколами Русь молилась и укреплялась в вере, встречала званых гостей и оповещала о вторжении непрошенных. В дни торжеств и народных бед звонили колокола. Празднич¬ным, веселым звоном сопровождались Рож¬дество Христово, Пасха, венчание на цар¬ство, воинские победы. Печально, заунывно звучали колокола в дни народных бедствий и несчастий. Звук колокола сопровождал че¬ловека на протяжении всей его жизни. Он призывал в храм, отмечал важные жизненные вехи: крещение, венчание, провожал в последний путь. Поэто¬му к колоколам на Руси всегда относились с особым почтением и любовью. Златозвонным, переливным, красным колоколам воздавали хвалу, преподносили в дар, в чем-либо провинив¬шихся — наказывали: отрезали им уши, пороли плетьми, ссы¬лали. Безгласие городов, монастырей и храмов всегда считалось великим несчастьем. Ни одна человеческая душа па Руси не могла не отозваться на колокольный звон, что бы он ни ве¬щал — радость или беду. К 1917 г. в России было несколько сот тысяч колоколов общим весом более 25 0000 тонн. В «колокольной кампании» 1920-х - 1930-х гг., хладнокровно спланированной и проведенной Советской властью, почти все они были уничтожены. В течение всего нескольких лет в пла¬вильных печах металлургических заводов погибло все то, что накапливалось и создавалось веками гением народа, многими поколениями мастеров. А ведь как отдельные колокола, так и колокольные наборы, формировавшиеся веками, представляли не меньшую художественную и духовную ценность, чем собра¬ния икон в храмах, городские или монастырские архитектурные ансамбли, древлехранилища.
В России колокола во все века были теснейшим образом связаны с духовной жизнью людей, являясь неотъемлемой час¬тью православного богослужения. Невозможно представить себе Русь без храмов, пения церковного хора, храмовой живо¬писи, колокольного звона. Это неповторимое слияние веры, искусства и уклада жизни создано православием, которое ока¬зало влияние на все стороны и образ жизни русского народа. Православие воспитывает людей на высоких нравственных ценностях, имеет многовековой опыт укрепления российского государства на основе державной идеи «Москва — третий Рим», мощно влияет на этические нормы поведения властей по отношению к своему народу. Православие выработало также христианские нормы поведения верующих в области внешней политики, что выражено в чеканной формуле: «Любите врагов своих, презирайте врагов Отечества, гнушайтесь врагами Бо¬жьими». В последние годы в России осуществляется бурное восстановление разрушенных и строительство новых храмов, которым требуются десятки тысяч колоколов, сотни мастеров колокольного звона. Решить задачу обеспечения храмов коло¬колами невозможно без изучения исторического опыта Рос¬сийского государства.
Монография посвящена такому важному, но незаслуженно обойденному вниманием историков пласту русской истории, как развитие колокольного дела в России. Его изучение находится еще только в самом начале своего пути. Путь этот долог и тернист, а тема — очень обширна и многопланова. Настоящая работа ставит своей целью раскрыть и проанализировать раз¬витие колокольного дела в Москве в XVII веке, показать ис¬ключительное внимание к нему Российского государства.
Этот период был выбран совсем не случайно. В истории России XVII век занимает особое место. Перенеся лихолетье Смутного времени, растерзанная, разграбленная страна, стояв¬шая перед лицом множества государственных и общественных задач, начинает эпоху реформ. Причем реформ неторопливых и продуманных, захвативших юридическую и экономическую, военную и религиозную области. Был принят Новоторговый устав, издана Кормчая книга, не говоря уж о массе частных законоположений, призванных упорядочить российскую жизнь.
Одно лишь знаменитое «Уложение Алексея Михайловича» могло, по словам историка С.Ф.Платонова «составить славу целого царствования»1. Во внешней политике стратегическая инициатива после долгих лет застоя, снова перешла к Москве. Литва и Польша окончательно утратили наступательный по¬рыв, отступив в отношениях с Россией на позиции страны обо¬роняющейся, без надежды на победу. В этом столетии России были возвращены земли Малороссии, осуществлен стреми¬тельный рывок на Восток, к Тихому океану. В Москве почти непрерывно работали Земские соборы. В XVII веке положе¬ние Русской православной церкви окончательно определилось. Ее значение основывалось на нескольких факторах: а) абсо¬лютное господство религиозного мировоззрения; б) право¬славие, которое играло прогрессивную политическую роль, явилось для русских, украинцев и белорусов формой осозна¬ния своего единства, духовного родства; в) православие явля¬лось не просто учителем жизни всего населения страны, но хранителем духовных ценностей общества и народа. Не слу¬чайно, именно в XVII веке произошел небывалый расцвет колокололитейного дела в России.
Анализ литературы по вопросам развития колокольного дела в России в XVII веке показывает, что, несмотря на наличие отдельных статей, летописных и рукописных заметок, проблема исследована далеко не полностью. В связи с тем, что русские авторы, жившие в XVII веке, не считали колокольное дело заслуживающим особого внимания, самые первые упоми¬нания о русских колоколах этого столетия содержатся в путе¬вых записках иностранных путешественников, посещавших Россию в то время. Таких свидетельств сохранилось несколь¬ко2. Все заметки иностранцев связаны с дипломатическими миссиями, приезжавшими в Москву или проезжавшими через нее дальше, в другие страны. Иностранные дипломаты были удивлены, поражены организацией колокольного дела в России и сохранили для потомков свои описания тех или иных деталей этого процесса. Письменные свидетельства непосредственных очевидцев отливки колоколов, их размещения на колокольнях и использования в различных ситуациях представляют опре¬деленную научную ценность для исследователя.
Так, А.Олеарий3, посетивший Москву в составе голштинского посольства в 1630-х гг., был немало удивлен русским ко¬локольным звоном и подробно рассказал об управлении Годуновским колоколом с Соборной площади Кремля. Он же сооб¬щает о численности колоколов на колокольнях ряда московских церквей. Колокола и колокольный звон Москвы поразил и Б.Таннера4, прибывшего в Россию с польским посольством во второй половине XVII века. Свое впечатление о русских коло-колах он передал в подробном описании колокольного звона, а также способа звона, отличающемся от западноевропейского. То, что русские люди считали обычным явлением, у иностран¬ных дипломатов вызывало удивление и восхищение. В воспо¬минаниях англичанина В.Парри содержится красочный рассказ о перевозке из Москвы в Троице-Сергиев монастырь 18-тон¬ного колокола А.Чехова. И хотя описываемое событие отно¬сится к началу XVII века, ко времени царствования Бориса Годунова, оно все же представляет известный интерес, как в плане организации перевозки колоколов значительных раз¬меров на большие расстояния, так и в плане сравнения от¬ношения к колоколам в России и в Западной Европе. В целом же упоминания о русских колоколах в записках западных путешественников носят отрывочный характер и могут быть использованы, в основном, в качестве иллюстрации при анализе избранной проблемы. Кроме того, при использовании работ зарубежных авторов следует учитывать их превратное пони¬мание особенностей России, которую они считали отсталой и варварской страной.
Несомненный научный интерес представляют переписные книги Москвы XVII века5, в которых содержится важная ин¬формация о мастерах-литейщиках, их учениках, а также о Пушкарской слободе, где жила основная часть служилых лю¬дей Пушкарского приказа. Данные переписных книг позволяют установить не только специалистов Пушечного двора, но также и частных колокольных мастеров, которые уже в середине столетия начинают появляться в значительных количествах.
Научный же интерес к проблемам, так или иначе связан¬ным с колокольным делом, появился лишь в XIX веке. По¬скольку колокололитейное дело, наряду с пушечным, было важнейшей отраслью отечественной металлургии, не могли обойти колокола те, кто занимался историей промышленности, в частности — литейного производства — это И.Герман, Н.Аристов, М.Хмыров6. В исторических и археологических трудах Н.И.Карамзина, И.Е.Забелина7 и других русских историков определенное место отводится колоколам, их исполь¬зованию и значению. Однако XVII веку уделяется достаточно скромное внимание.
Литература XIX века, посвященная колоколам, носит преимущественно публицистический, а не научный характер8. Так, например, в статье А.А.Мартынова (архитектора, ар¬хеолога, искусствоведа, историка Москвы) перечисляются колокола Московского Кремля и ряда церквей и монастырей русской столицы. Наибольший интерес в данной статье пред¬ставляют надписи на колоколах, содержащие — помимо проче¬го — информацию о мастерах литейного дела. В то же время, научная ценность этой работы весьма относительна, ее автор не ставил перед собой и не решал задачи систематизации имею¬щихся сведений. Его информация о колоколах отрывочная, охватывает лишь некоторые храмы Москвы, а краткие опи¬сания отдельных колоколов даны без системы за 400 лет (XVI—XIX вв.). Но необходимо отметить, что сегодня статья А.А.Мартынова чрезвычайно интересна исследователю по той причине, что практически все описанные им колокола унич¬тожены в 1920-х — 1930-х гг.
В XX веке вопросы развития колокольного дела рассмат¬риваются в ряде работ отечественных авторов. Одни из них касаются таких важных тем, как технология обработки метал¬лов и организация литейного дела на Руси9. Несмотря на то, что данные авторы рассматривают процесс отливки колоколов, в основном, с XVIII века и позже, и лишь вскользь касаются XVII века, уделяя больше внимания периоду Российской импе¬рии, — а именно отливке И.Моториным Царь-колокола в 1735 г. — исследователь может почерпнуть из этих трудов много интересных фактов.
Несколько в стороне от этих работ стоит труд Н.Н.Руб¬цова10. В нем автор достаточно объективно, хотя и не без неточностей, дает историю развития литейного производства в России. Особенный интерес представляет список русских ли¬тейщиков XV—XVIII вв., в который автор включил имена бо¬лее 400 специалистов по металлу. Однако опять же XVII век освящен далеко не так как хотелось бы, но следует отметить, что автор и не ставил перед собой такой задачи.
В советский период вопросы развития колокольного дела в той или иной степени рассматриваются в ряде статей, общее число которых около трех десятков. В то же время, основная масса этих статей, за исключением статей С.К.Богоявленско¬го, В.В.Кавельмахера, В.А.Кондрашиной, Т.Б.Шашкиной, П.Сытина11 и некоторых других авторов носит описательный характер и содержит лишь общую информацию обо всех из¬вестных колоколах, не претендуя на глубокие научные обоб¬щения. Таким образом, проведенный автором анализ научных статей и литературы, посвященных прямо или косвенно мос¬ковским колоколам XVII века показывает, что большая их часть ограничивается лишь описанием отдельных фактов, без должной их систематизации и тем более без серьезных науч¬ных выводов.
Не восполняют этот серьезный пробел и монографии. Дос¬таточно сказать, что проблеме колокольного дела на Руси за все время были посвящены всего две монографии12. Одна из них «История колоколов и колокололитейное искусство» была написана в начале XX века. Ее автор Н.И.Оловянишников впервые в отечественной науке сделал попытку проследить процесс развития колоколов и колокольного искусства во всем христианском - и нехристианском мире./Значительное место в монографии отводится описанию отечественного колокольного дела на различных этапах развития русского государства. Автор сообщает большой фактический материал, однако многие факты не были им проверены, вследствие чего книга содержит целый ряд неточностей. Несмотря на то, что Н.И.Оловя¬нишников рассматривает историю России лишь частично, да и то основное место в ней отводит XVIII—XIX векам, книга преде гавляет значительный познавательный интерес. Особенно список литературы, который автор дает в конце своей моно¬графии. Это первая известная библиография по истории коло¬колов. Достаточно большое внимание в книге уделяется практическому руководству процессом изготовления колоколов и их правильной эксплуатации. Этот материал также очень ин¬тересен, так как показывает уровень состояния цветной метал¬лургии России в XIX — начале XX века. Труд Н.И.Оловянишникова очень точно охарактеризовал составитель и из¬датель «Русского архива» — ежемесячного журнала конца XIX — начала XX века — Петр Бартенев: «Весьма замеча¬тельная книжка, написанная, как надо полагать, не для зазыва только к заказу колоколов, а из потребности опознаться исто¬рически в своем деле».
Второй монографией, посвященной колоколам, является книга Ю.В.Пухначева «Загадка звучащего металла», которая принадлежит к популярным изданиям и представляет несом¬ненный интерес для широкого круга читателей. Однако, наи¬большее внимание в ней уделено технической стороне вопроса, что совершенно естественно для автора книги — кандидата технических наук.
Таким образом, проблема, поставленная в настоящей моно¬графии, до настоящего времени не подвергалась полному и все¬стороннему изучению. Ее актуальность и недостаточная науч¬ная разработанность определили выбор темы. Широкий охват проблемы обусловил выделение нескольких глав, в которых деятельность Российского государства по развитию колоколь¬ного дела в XVII веке освящена с различных сторон. Как то: государственная политика по обеспечению колокололитейного дела необходимым металлом, организация литейного произ¬водства на Московском Пушечном дворе и на частных колокололитейных предприятиях, процесс обучения ремеслу на Пушечном дворе и частными литейными мастерами, особеннос¬ти декоративного убранства московских колоколов XVII века, становление колокольных звонов Москвы.
Источниковую базу исследования составили документы и материалы семи архивов Москвы и Санкт-Петербурга, среди которых Российский государственный архив древних актов, отдел письменных источников Государственного исторического музея, архив Военно-исторического музея артиллерии, инже-нерных войск и войск связи, архив петербургского отделения Института Российской истории РАН и др.
При этом следует отметить, что использование архивных материалов России XVII века сильно затруднено по той при¬чине, что документы Пушкарского приказа, в ведении которого находилось колокололитейное дело, по большей части утрачены. В ходе работы над монографией автору пришлось провести работу по систематизации архивных материалов Пуш¬карского приказа.
В основной массе эти документы сохранились с конца двад¬цатых годов XVII века, так как большой московский пожар 1626 г. захватил и Кремль. Как отмечал летописец: «в приказех всякие дела погореша». Спустя 200 лет в 1812 г. фран¬цузы, выступая из Москвы, взорвали некоторые из башен Кремля, в одной из которых хранились дела Пушкарского при¬каза, относящиеся к работе Пушечного двора. Часть доку¬ментов была расхищена и распродана в качестве оберточной бумаги на рынках, откуда частично попала в частные собрания графов Н.П.Румянцева, Ф.А.Толстого, С.С. и А.С.Уваровых, С.Д.Шереметева, И.Х.Гамеля, П.М.Строева, М.П.Погодина, купца-собирателя И.Н.Царского и других. К началу XX века часть материалов Пушкарского архива из части собраний вер¬нулась в государственные хранилища. Документы некоторых из них были в разное время описаны.
Остальная часть Архива, перенесенная изо рвов зимой в помещение, «была свалена, как попало». Состояние остатков архива Пушкарского приказа описал академик И.Х.Гамель, ко¬торый первым получил доступ к их обследованию в 1820-х гг. Он свидетельствует: «Собранные ж остальные положены в кладовую без малейшего порядка, так что я должен был пере¬смотреть бумаги сии по листочкам». Однако, порядка наведе¬но не было. В 1832 г. известный археограф П.М.Строев спас остатки архива Пушкарского приказа для русской науки во время своей «Археографической экспедиции».
В 1863 г. четыре ящика с документами 11ушкарского при¬каза были переданы в Главное Артиллерийское управление. В 1870 г. Н.Е.Бранденбург, получивший задание разобраться в этих документах, обнаружил, что два ящика пропали, а книги и документы из двух других были отправлены в Арсенал для переработки в «папковую массу». Бранденбургу удалось спасти некоторое количество документов. Но и сохранившаяся их часть, относящаяся к работе Пушечного двора, до сих пор еще полностью не описана и не подвергалась всестороннему систе¬матическому изучению.
В настоящее время материалы Пушкарского приказа нахо¬дятся в семи различных местах: 1) в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге — документы и книги за 1628—1701 гг.; 2) в петербургском отделении Института истории РАН — мате-риалы из собраний П.М.Строева, И.Х.Гамеля, Ф.А.Толстого; 3) в Российской государственной библиотеке — документы 1680-х гг.; 4) большое собрание документов с 1627 по 1701 гг., из которых наибольший интерес представляют мате¬риалы Ф.А.Толстого в Российской национальной библиотеке; 5) в Государственном историческом музее — собрания А.С.Уварова (1640-1641 гг.) и И.Е.Забелина (1685-1686 гг.); 6) в Российском государственном архиве древних актов — документы различных приказов и Оружейной палаты; 7) и небольшое количество материалов в Военно-морском архи¬ве в Санкт-Петербурге.
Монография является первой попыткой дать характеристи¬ку основных направлений политики Российского государства в области развития колокольного дела. В основе работы лежит комплексный подход к изучению не исследованного ранее большого пласта русской истории. Через показ деятельности Московского правительства в деле поиска и разработки рудных месторождений, выплавки металлов, организации литейного производства, подготовки специалистов, художественного оформления колоколов и других составляющих этого важного процесса, автор стремится показать место колокололитейного дела в отечественной промышленности в частности и в истории России XVII века — в целом.
